«Wicked and Weird: The Amazing Tales of Buck 65» ШЕРРИ

 Спустя чуть более недели я готов поделиться с вами вторым отрывком из книги Buck 65 «Wicked and Weird: The Amazing Tales of Buck 65», выпущенной канадцем прошлым летом. К слову, ваши отклики станут для меня отличной мотивацией чтобы продолжать перевод этой книги. Приятного чтения.

   МЫ С ОТЦОМ уселись в его желтый пикап и поехали «в город» в часе езды от нашего дома. Старик был в хорошем настроении и щедром расположении духа. Пока отец ждал, когда упакуют его заказ на краску и брус в строительном магазине, он увидел меня у прилавка, разглядывающего бейсбольные перчатки. Здесь были доступны только три очень дешевые модели, и я испытал каждую из них несколькими короткими ударами кулака в ловушку. Мне понравился звук, который при этом возникал. Я все еще продолжал, когда отец спросил меня:
«Ты хочешь поиграть в бейсбол, Бак?»
На его лице появился озорной и веселый взгляд, тот взгляд, который теперь я знаю, появляется на лицах всех родителей, когда они видят как их ребенок начинает превращаться в их собственные личности.
Я не думал об игре в бейсбол до этого; меня просто соблазнила кожа самих перчаток.
«Да», — пожал плечами я.
«В таком случае тебе нужна перчатка, не так ли?»
Я ненавидел мысли о трате денег на меня, потому что знал, что у моей семьи их не так много. Деньги были центральной проблемой в нашей повседневной внутренней войне. Но старик настаивал, и потому я выбрал перчатку, украшенную логотипом проклятых Монреаль Экспос.
На протяжении всей поездки домой я восхищался этим чудом кожано-пластикового мастерства. Эта кожаная перчатка была пожалуй самой дорогой вещью, которой я когда-либо владел. Я мял и изгибал ее в своих руках. Я уткнулся лицом в ловушку и вдохнул аромат коров и синтетики. Я даже попробовал жевать свободные концы шнурков, которыми были связаны пальцы. Я влюбился.
Я был серьезно настроен пустить ее в дело, как только я пришел домой. Я позвонил своему лучшему другу, президенту фан-клуба Берта Рейнольдса и будущему торговцу ценными бумагами, Баззи.
«У меня появилась печатка! Хочешь поиграть в мяч?»
«Ага. Где?»
«Давай спустимся к магазину моего отца, купим жевательной резинки, а затем в парк.»
«Ага.»
«Ой, подожди. У меня нет мяча. Можешь захватить один с собой?»
«Да, у меня по-моему есть один.»
«Отлично. Увидимся.»
У моего отца был маленький бизнес в нашем крошечном городке Маунт Юниаке, Новая Шотландия. Это была сервисная станция Эссо, где местные жители могли заправиться, а поменяв масло, купить пачку курева, пару носков и порно журнал. Сигареты можно было выбрать из около пятидесяти сортов, носки вязала мама Баззи (свитера, шапки и варежки ее производства также продавались сезонно), журналы же были строго грязными и похабными. Плейбой был для мужчин, которые носили галстуки, а не для парней с мозолями на руках и грязью под ногтями. Богачей в Маунт Юниаке не было.
Я повесил свою перчатку на рукоятку руля и за пять минут докатил на своем велосипеде до заправочной станции. Когда я приехал, Баззи практиковал езду на заднем колесе на стоянке. Мы называли это «кошачьей походкой». Он был хмур и решителен. Его велосипед был покосившейся работой Франкенштейна.
«Ну же, погнали за резинкой!»
Мы облокотили наши велосипеды об фасад здания напротив и проскользнули внутрь. У прилавка каждый из нас зачерпнул по горсти двухцентовой Базуки. Шерри работала кассиром. Она была настоящей корзиной апельсинов. Я был влюблен в нее и знал, что она мечтала уехать из города. Ее фантазия уносила ее вниз по шоссе в Саквилл, где в двадцати минутах находился торговый центр и Макдоналдс, и черные люди. В то же время, в дополнения к работе на моего отца, она меня стригла. Первая ее стрижка была катастрофой. Но я всегда просил маму о том, чтобы она пригласила Шерри, потому что иногда она случайно прижималась своей большой красивой грудью к моему лицу, когда работала над моей прической. Мы с Баззи натренировали себя ссыпать груду своей мелочи на край прилавка, и тогда Шерри приходилось наклоняться, чтобы собрать ее, и в это время мы могли любоваться красотой верхней части ее тела. Нам казалось, что этот момент растягивался на столетия, но я уверен, что она знала в чем дело. Опят же, быть может ее улыбка, медленные движения и Пер Гюнт в качестве саундтрека это лишь плод моей искаженной памяти.
Через две минуты, опьяненные сахаром, мы были уже на улице. Оседлав велосипеды, мы вкатили в парк — заросшее поле обставленное парой заброшенных столов для пикника. Когда мы прибыли, я понял, что что-то было не так.
«ЧЕРТ!»
«Что?»
«Где моя чертова перчатка?»
Лавина страха и отчаяния обрушилась на меня. Но она покинула меня, покинула меня раньше, чем я осознал смысл своего собственного существования, и остолбенел от предчувствия порки, которая, безусловно, ждала меня дома.
«Можеть быть ты оставил ее на прилавке в магазине?» — спросил Баззи. Он подбрасывал высоко в воздух пожеванный собакой оранжевый мяч для уличного хоккея и пытался его поймать, но в основном его ронял.
«Арр! Я так не думаю. Она была у меня на руле. ДРОЧ!»
«Эй, ты раньше так не ругался!»
«Заткнись! Погнали обратно.»
Мы мчались обратно к бензоколонке. Я молился себе под нос и сквозь зубы, что прекрасная Шерри смогла сохранить перчатку для меня. Изображения кожи, всех ее видов мелькало в моей голове: моей голой задницы взбитой ремнем или рукояткой метлы, шкуры какой-то старой беспомощной коровы, оказавшейся в заложниках у детей, играющих в бейсбол на свалке, благодать Шерри…
На коленях перед алтарем Шерри, задыхаясь в большей степени чем обычно, я произнес свою мольбу: «Неоставиллияздесьсвоюперчатку?»
«Перчатку?»
«ЧЕРТ!» У меня началась гипервентиляция.
Вернувшись на парковку среди радужных луж бензина Баззи вошел в режим терапевта.
«Успокойся. Дыши глубже. Не будь девчонкой.»
«Япогибяпогибяпогибяпогиб!»
«Никто не собирается тебя убивать. Боже! Просто подумай. Вернись на несколько шагов назад. Она должна быть где-то здесь.»
«Я сделал всего два шага. Кто-то наверняка украл ее.»
Очень долго, до самого захода солнца Баззи помогал мне искать перчатку. Мы прочесали канавы между бензоколонкой и парком, полагая, что она могла упасть с моего руля при езде. В конце концов, мы сдались. Я принял темную правду, коей был тот факт, что ее украли у меня посреди бела дня. И я поплелся домой сносить удары моей жизни.