Ceschi — «Interview»

Спустя почти полгода после того, как основатель Fake Four Inc., Ceschi Ramos вышел из тюрьмы, в своем интервью нашему блогу он вспоминает детство, то, как начал заниматься музыкой, моменты вдохновившие его на создание лейбла, и пытается осознать опыт, который вынес для себя из заключения.

Впервые я услышал Ceschi около четырех лет назад, когда он выпустил свой полноформатный альбом «One Man Band Broke Up». В то же время я познакомился и с лейблом Fake Four Inc., который сразу же занял прочное место в числе моих любимых. Сейчас на него подписано несколько десятков музыкантов, в числе которых Astronautalis, Cars & Trains, Factor, Gregory Pepper, Sister Crayon, Dark Time Sunshine, Sadistik, Child Actor и многие другие.

В начале осени прошлого года Ceschi попал за решетку, о чем мы подробно писали здесь. Ему грозило восемнадцать месяцев заключения. Но по счастливому стечению обстоятельств, попав в программу по досрочному освобождению, рождество он встретил уже в кругу своей семьи. Данное интервью стало возможным благодаря нашей подруге Елене Герасимовой, которая встретилась с Ceschi в Нью-Хейвене в середине марта и, прячась от пронизывающего еще не весеннего ветра в кафе, записала на диктофон беседу с нашим героем. Фотографии в данном посте так же принадлежат ей. Аудио-версию интервью вы можете прослушать ниже.

Я думаю, я всегда мечтал быть музыкантом. Единственная причина, почему я был школьным учителем состоит в том, что я хотел показать своей семье, что могу сделать это, иметь своего рода такую работу, за которую довольно прилично платят. В большей степени это даже было для моего дедушки, которому я хотел показать, что могу получить постоянную работу. Но я действительно не планировал оставаться в школе надолго. Через год я начал гастролировать и перестал преподавать. Это было спустя пару лет после окончания колледжа. Я вырос в Беркли, Калифорния. Мы очень много переезжали по округе, когда я был ребенком.

Была ли музыка всегда моей основной профессией? В течение нескольких лет я занимался компьютерной графикой и веб-дизайном. Я начал постепенно возвращаться к этому сейчас, осваивать новые метода. После окончания колледжа я должен был расплатиться за учебу работой, поэтому вся работа, которой я занимался — это был веб-дизайн.

Я начал писать музыку, когда мне было лет 6-7. В то время я начал играть на скрипке. У нас был маленький магнитофон. Я начал въезжать в хип-хоп в возрасте 8 лет. У нас все еще остались записи со мной и моим братом, на которых мы читаем рэп и играм на небольшом синтезаторе Casio. Так что, я просто даже не задумываюсь о музыке, я просто делаю ее.

Когда я был ребенком моим вдохновением был Майкл Джексон или гранж в лице Nirvana и RHCP. Позже NWA и Ice-T, весь этот гангста-рэп. И я делал свою версию того, как я думал должен звучать рэп. В конце 80-х MC Hammer был повсюду и вообще походил на мэра — он действительно был везде. Я помню, как ходил в супермаркет Safeway, и все те люди, которые работали там, в свободное время были танцорами у MC Hammer.

Свою собственную карьеру я сделал в основном под влиянием парней, которых я встретил на Западном побережье. Я имею ввиду ребят из Anticon и Project Blowed. Они зарабатывали на жизнь работая круглые сутки в качестве музыкантов, и я тогда подумал: «Вероятно, я мог бы делать так же». В то время я учился в колледже, и когда встретил их, то мне было лет 18. Просто видеть то, как Sole дни напролет общался по телефону с дистрибьюторами, заставило меня очень сильно зауважать его метод управления своим лейблом.

В конце 80-х я был в группе «Dead By Wednesday». Мы играли в основном рок и хардкор. Но в то же время я делал и хип-хоп. Я просто не выпускал его. Хип-хоп тогда был всегда со мной. Однажды я встретил Sage Francis не так далеко от того места, где мы сейчас находимся. Было хардкор шоу, и он подошел к сцене с группой и исполнил 2-3 песни с ними. После сета он продавал свою самую первую запись «Homegrown». Это был хардкор стрэйт-эйдж рэп/хип-хоп. И это оказало самое большое влияние на меня. Событие, благодаря которому я понял, что мы не обязательно должны следовать тому, что называется стандартным хип-хопом. Это был 1996 год, и я думаю, что ту пленку заполучили не более 100 человек.

В настоящий момент лейбл управляется мной, моим братом и парнем по имени Джип, являющимся менеджером, и нашим гуру логистики Дэйвом. У нас так же есть Том из Circle Into Square, известный так же под своим псевдонимом Cars & Trains. Именно он следит за нашим сайтом, обновляет его и отвечает за дизайн магазина. Помимо того у нас есть дистрибьютор «Redeye Distribution» из Северной Каролины.

Для наших артистов мы производим, продвигаем и распространяем их записи. Мы печатаем их работы на компакт-дисках и виниле, а затем отправляем дистрибьюторам, которые ставят их в магазинах на полки; так же мы нанимаем публицистов или радио-промоутеров, чтобы добиться ротации на радио. В принципе, мы финансируем артиста. Fake Four Inc. так же стремится работать и букером. Когда мы начинали, то организовывали все туры сами, потому что у нас не было достаточного количества контрактов с различными букинг-агентами.

Большей частью музыкантов, подписанных на моем лейбле являются те, кого я знал на протяжении многих лет, прежде чем связался с ними на бизнес-уровне. Это люди, которых я встретил на гастролях и с кем действительно подружился. Подписываясь на Fake Four вы должны проворачивать очень сильную DIY-деятельность самостоятельно. Я действительно не люблю работать с музыкантами, которые не хотят сами себя рекламировать. В настоящее время лейбл не может сделать артиста без его работы над собой, без гастролей, без его социальной активности и общения с поклонниками. Прежде всего, если артист делает по-настоящему интересную музыку, которая впишется в формат Fake Four Inc. и будет усиленно работать, то мне, в свою очередь, будет интересно работать с ним. В действительности музыкант должен иметь прогрессивное звучание, и не обязательно в традиционной форме хип-хопа. Взять, к примеру, Sister Crayon. Безусловно в них есть что-то от хип-хопа и электронного влияния, но они делают свое дело. Я был очень сильно впечатлен тем, как они справляются со всем сами, неустанно выступают в туре — такие вещи я уважаю.

Просвещение людей в музыкальном плане, в тот момент, когда весь мир постоянно и ежемоментно наводняется музыкой, когда тысячи групп выкладывают свои релизы на Bandcamp бесплатно, становится очень сложным процессом. Вы должны держать их в темпе, чтобы сохранять внимание. Я думаю, что это достаточно близко к тому, чем мы и занимается. Мы постоянно сотрудничаем с другими лейблами. Для нашего следующего релиза, это новая группа Moody Black, мы сотрудничаем с французским лейблом Dora Dorovitch. Мы выпускаем компакт-диск, а они обеспечивают выход цифровой версии релиза.

Мы хотим, чтобы музыка распространялась так широко, насколько это возможно.

На мой взгляд самым недооцененным компонентом музыкальных записей является их истинная честность. Создавая музыку вы становитесь открытым всему миру и музыкально, и вокально. Эта честность покажет себя именно благодаря музыке, и вы полюбите ее. Люди понимают, что является подлинным, а что нет. Любой жанр велик, пока он является чем-то подлинным.

На протяжении всей моей жизни я окружен людьми, которые бывали в тюрьме. Будь то члены моей семьи или друзья. Так что я всегда знал, что ты не можешь быть блестящим человеком рядом с убийцей-социопатом.

В тюрьме я встретил много уважаемых людей, которые были своего рода изгоями общества. В беседе с друзьями, уже выйдя на свободу, я попытался объяснить, что это хорошие люди, которые пошли на определенные риски и совершили ошибки в своей жизни, и это те причины, почему они оказались там. Я также встретил множество членов банд, которые являются наиболее уважаемыми людьми в тюрьме. Самым распространенным клише является то, что многие думают, что эти ребята обязательно планируют избить вас, пока вы будете спать. Но то что я видел, очень сильно отличалось от этого. Люди, которые пытались доказать свою жестокость, были наиболее потерянными. Я чувствовал себя более уважаемым, чем люди, которые так или иначе были связаны с бандами.

Наряду с членами банд мы все жили в одинаковых условиях. Большинство людей по эту сторону решетки не имеют преставления о том, каково это, жить в тюрьме. Спустя пару месяцев после того, как я вышел на свободу, я уже почти забыл о том, как там. Но трудно возвращаться, когда ты читаешь письма от друзей и понимаешь, что это два совершенно разных мира. Трудно собрать все свои мысли вместе.

Это тот уровень, которого вы достигаете в общении с людьми, непосредственно окружающими вас, когда вы можете выразить все что угодно. Выходя на свободу, у вас за плечами очень много знаний об этих людях, и лишь потому, что у вас просто было время на то, чтобы поговорить. В общем, это немного необычно так много говорить о себе в окружении всех этих людей. Лично я чувствовал себя в невероятно ностальгическом расположении духа, когда находился в тюрьме. Я думал о многих вещах, о которых не размышлял в течение долгого времени. В конце-концов я начал общаться с совершенно незнакомыми мне людьми о самых личных вещах в моей жизни, и они делали то же самое.

Я услышал много удивительных историй, которые изменили мой взгляд на некоторые вещи. Вы не можете представить себе, что за человек перед вами, пока вы не посидите и не поговорите с ним какое-то время. Я был удивлен тому, что некоторые люди по ту сторону, выглядящие довольно подлыми личностями, внутри настоящие дети, и это невероятно.

Пребывание в тюрьме изменило во мне что-то. Я очень щедрый человек и хочу помогать людям. Но вся эта ситуация, произошедшая со мной, по сути является первым крупным событием в моей жизни, когда я почувствовал себя по-настоящему обманутым. Но когда вы попадаете в тюрьму, то очень быстро замечаете, что не можете позволить себе быть слишком добрым и открытым человеком. Вы должны держаться настороже, и пока вы не узнаете кого-то действительно хорошо, вы не можете быть их другом. Много людей пытаются что-то получить от других. Я быстро заметил, что мне пришлось изменить свое отношение и типично доброе выражение лица. Думаю, мне просто пришлось немного закрыться в себе и спрятать свое великодушие, которое могли расценить как слабость.

Естественно, внутри я чувствую что все еще говорю слово «да» на многие вещи. Но тюрьма научила мне большую часть времени говорить «нет».

Я думаю, что многие из нас стараются быть «нормальными», но то к чему мы приходим в конце дня, образ жизни, которым живем, гастроли — это все является настолько «ненормальным». В конечном итоге музыка влияет на все: на мои отношения, мою семью. Был год, когда я отыграл более 200 шоу. Когда я иду, к примеру, в аптеку, я не чувствую и не обращаю внимания на людей вокруг меня, потому что все мое внимание направлено на мои цели, мои мечты и мысли о распространении моей музыки. Я не думаю о том, что это может изменить какой-то конкретный день. Забавно, что после тюрьмы я чувствовал подобный тип тревоги и паранойи. Я чувствовал, что все смотрят на меня, потому что они якобы точно знали о том, что со мной случилось. Но, конечно, никто из них не знал и доли того, что случилось со мной. Как музыкант я чувствую то же самое, когда выбираюсь на заправочной станции где-нибудь в Небраске, потрепанный, вероятно не принимавший душ со вчерашнего вечера, в рубашке, пропитанной потом. В такие ситуации ты не чувствуешь себя «нормально».

Весь альбом «The One Man Band Broke Up» — это отображение моих столкновений с моим же гребанным образом жизни, это то, что я решил довести до конца, даже если это меня убьет. Речь идет о противостоянии неудачам, над которыми не факт, что мне удастся одержать верх, но, все же, это то, чем я собираюсь заниматься. Если я когда-нибудь получу работу, которая будет заключаться в вводе данных в центре обработки этих самых данных, будет ли это достижение нормой? Или это будет подтверждением того, что мой мозг в нештатном режиме смещается в течение времени в направлении, противоположном нормальному?

Мой следующий релиз выходит в июне, и он будет непосредственно более личным, чем все, что я когда-либо делал. Там уже не будет никаких других символов и персонажей, кроме меня самого. И мой новый проект с Factor именно обо мне — анализирует мою жизнь и все в таком духе. Я не думаю, что Julius (главный герой повествования на «The One Man Band Broke Up») соберется вернуться из мертвых. Но я должен сказать, что есть ряд песен, которые не сделали, в широком понимании, этот альбом, но которые были об этом персонаже. И вам придется очень глубоко поискать, чтобы найти их. Одну или две я собираюсь включить в этот релиз, над которыми сейчас работает DJ Scientist.

Я очень сильно нервничал, что все развалится, что я потеряю лейбл, который строил на протяжении 6 лет. Но наши фанаты фактически спасли нас. Я просто ненавижу просить что-либо у кого бы то ни было. Я много раз задавался вопросом о том, что пятнадцать тысяч долларов не слишком ли большая сумма, но кампания достигла своей цели за один день. Я приложил очень много усилий, чтобы все работало. На тот момент у нас было три релиза, которые были на стадии выхода, и мы уже были в приличных долгах. Так что, я задавался вопросом, выживет ли лейбл вообще. Мне всегда удавалось найти способ работать дальше. В течение первых трех дней в тюрьме у меня не было никаких контактов со внешним миром, и когда, наконец, мой брат посетил меня, я был поражен, что мы достигли отметки в двадцать семь тысяч долларов. Но к тому времени, когда я вышел, почти все деньги, которые мы получили благодаря нашим фанатам, ушли на оплату счетов. Даже не представляю, где бы я был сейчас, если бы вышел из тюрьмы, оставшись без своего лейбла. Вероятно, на мне бы висел долг в полсотни тысяч, а с оплатой всех юридических издержек и того больше.

Некоторые из тех стихотворений, которые я написал для своих фанатов в рамках условий кампании, пока пребывал в тюрьме, были о моих наблюдениях, о моем опыте, о своих детских мечтах. На самом деле, это лучшие письма, которые я когда-либо писал в своей жизни. Обычно вы отвлекаетесь на скорость быстро текущей жизни в этом мире. Я же был настолько сосредоточен, что чувствовал время очень хорошо.


Продолжение здесь.

Я все еще не могу поверить, что я вышел из тюрьмы так рано. Я морально подготовился к выходу на свободу в июне, а все завершилось тем, что вышел в декабрьскую метель. Я знал, что в тюрьме большинство людей бы просто сдались и вернулись бы к тому, что большую часть времени отвели сну, затем вставали, что-нибудь ели и снова возвращались спать. Изначально и я думал, что выберу сей путь. Но, когда я получил стопку книг, которые мне прислали, то понял, что могу быть очень продуктивным. Затем я встретил парня, который сказал, что я должен заняться отжиманиями вместе с ним. Я начал работать над собой, проделывать эту процедуру раз за разом, которая в значительной степени отличалась от моего обычного образа жизни, когда мой мозг разрывался от сотни вещей, которые я пытался сделать одновременно. В то же время я встретил действительно хорошего консультанта, который помог мне получить одобрения для программы досрочного освобождения.

Это очень трудно объяснить, как вы страдаете от беспокойства, связанного с медленным течением времени там. Я пробыл в тюрьме несколько месяцев, но ощущение, будто всю жизнь. В конце концов я вынес главный опыт из своего заключения — я научился быть сосредоточенным на том, что я люблю. Я научился тому, как поддерживать свое здоровье. Я жил в хаосе последние несколько лет. Я был буквально ослеплен своим iPhone. Вы не можете видеть насколько вас захватило это дерьмо, до тех пор, пока вы не имеете доступа к нему некоторое время. Я вернулся к социальным сетям не полностью, потому что я хочу, чтобы люди знали о моей музыке и фокусировались на ней. Но, когда я впервые открыл Facebook и Twitter после того, как вернулся домой из тюрьмы, то понял, что не скучал по ним. Я скучал по моей семье, друзьям, собаке, деревьям, небу — по всем этим вещам, которые вы не замечаете, когда видите их каждый день.

Находясь в тюрьме вы привыкаете к окружающей вас среде и забываете о неравенствах. Мне просто необходимо некоторое время, чтобы отойти от нее, чтобы понять, что я пережил. Мой брат имеет свою точку зрения насчет того, что произошло, потому что он смотрел на ситуацию извне. Я чувствую, что мог бы помочь людям пройти через весь этот опыт, через то, чем это может сложиться для них лично. В то же время я считаю, что тюремная система Америки нуждается в серьезных изменениях. В целом, идея приватизации тюрем, финансовые и капиталистические аспекты того, что там происходит — отвратительны.

Многие люди судят других, которые прошли через тюрьмы. Я был бы счастлив, если бы мой рассказ повлиял бы на них и помог понять, что даже порядочный человек, который никогда никому не навредит, может оказаться за решеткой. Я заинтересован в оказании помощи людям, готовящимся пройти через все это, но в то же время я не думаю, что смог бы объяснить через что прошел сам.

DOWNLOAD AUDIO INTERVIEW

FAKE FOUR INC. | OFFICIAL SITEFACEBOOK | TWITTER | BANDCAMP   SOUNDCLOUD

ENGLISH VERSION OF INTERVIEW